Семеро по лавкам

19.08.2016 12:43

Глава первая

Всё, что я читал до сих пор про детдома - чистейшей воды вымысел, а иногда и откровенная ложь. Как будто все специально договорились врать о той жизни, чтобы люди не могли узнать о настоящем положении вещей. Всё, что там происходит, является до сих пор тайной за семью печатями, и ревностно охраняется от посторонних глаз. Бывшие детдомовцы очень неохотно делятся с окружающими своими воспоминаниями, так как припомнить что-то хорошее бывает очень трудно, а о плохом не похвастаешься. Наш детский дом ничем не отличался от таких же самых учреждений, разве что находился он в живописном месте, на излучине реки. Если кто-то думает, что мы купались в речке с утра до вечера, то я огорчу вас – поход к речке был для нас праздником, потому что водили нас туда не чаще одного раза в неделю, и то, не больше, чем на час. Сами мы, конечно, бегали купаться туда тайком, но если кто-то попадался, то ему грозили крупные неприятности, включая порку ремнём. Так получилось, что ни я, ни мой друг Шаля, не помнили, как мы тут оказались. Воспитатели и учителя нам об этом не рассказывали, только говорили, что в своё время мы всё узнаем. Старшие, которые давно уже жили своей жизнью, но иногда к нам заходили, рассказывали, что узнавали они о себе только тогда, когда уходили из детдома в самостоятельную, взрослую жизнь. Нам, видимо, скоро предстояло всё о себе узнать, так как десятый класс подходил к концу, и мы готовились покинуть наш «дом», чтобы поступать в институт. Учились мы хорошо, так что шансы у нас были. Сдружились мы с Серёгой Шалишевым давно, и были всегда вместе. Было ещё одно обстоятельство, которое нас сближало – мы были влюблены в одну девочку. Её звали Марина, и она не была похожа на других. Она всегда была одна. За то, что она сторонилась всех, её так и прозвали «Одинокая газель». Марина много читала и, уходя во двор на лавочку, подолгу сидела и о чём-то мечтала. Однажды к ней стали приставать ребята, и мы с Серёгой за неё заступились. После этого она стала иногда разговаривать и гулять с нами. Так и влюбились. Она, конечно, догадывалась о наших чувствах, но мы делали вид, что ничего такого нет. Признались мы ей на выпускном вечере, и каждый предложил ей стать женой. Она сначала рассмеялась, а потом сказала, что выйдет замуж за кого-то из нас, но только через год, потому что ещё не решила, кто ей больше нравиться. Ни я, ни Серёга так ничего толком не узнали о своих родителях, так как в наших делах сведения о них отсутствовали. Получив места в малосемейном общежитии, мы стали готовиться к поступлению в институт. Марина, после окончания курсов, стала работать продавцом в супермаркет, а мы с Серёгой по ночам ходили на станцию разгружать вагоны. Жили неплохо. По субботам ходили на танцы, а по воскресениям в парк, кататься и есть мороженное, сколько влезет. Возле своего подъезда Марина всегда нас по очереди целовала в щёку и исчезала опять на неделю. Серёга «завалился» на химии, а я поступил. Моя мечта стать врачом начала осуществляться. Мы стали видится реже, но по выходным всегда ходили к Марине. После окончания первого курса я и Серёга решили идти к ней, чтобы она выбрала из нас одного себе в мужья. Она была готова к этому и выбрала Серёгу. Они сыграли свадьбу, и мы после этого практически перестали.общаться. Незаметно пролетело пять лет. Мы встретились на вечере встречи выпускников. Серёга был пьяный, а Марина, надувшись на него, пошла к учителям. На вопрос, как живут, Шаля ухмыльнулся и ответил: «Хреново». Больше ничего не рассказывал, затем пришла Марина, и забрала его домой. Больше я их вместе не видел.

Глава вторая

На ночном дежурстве в больнице я всегда старался не спать. Решив стать хорошим врачом, я постоянно интересовался различными случаями течения болезней, и к окончанию института считал себя уже прилично подготовленным к самостоятельной практике. Мне нравилось лечить людей, и у меня это неплохо получалось. В ту ночь нам привезли молодую пару после аварии. Мужчина был «тяжёлый» и им занялся опытный врач, а женщину поручили мне. Когда я вошёл в палату, там лежала она, Марина. Как выяснилось потом, Серёга был пьяный за рулём и не справился с управлением. Его отправили в специализированную клинику, в столицу, а Марина осталась здесь. Помочь ей чем-то уже было нельзя. Оба глаза вытекли – лопнули оба глазных яблока. Зрение в таких ситуациях не восстанавливается. Её не стали вести в другую клинику, так как у нас в отделении работал самый лучший в городе специалист. Всё, что необходимо ей сделали, и она осталась в нашей больнице. В сознание она пришла на четвёртый день, но, как оказалось, ничего не помнила. Травма головы, которую она получила при аварии, полностью стёрла её память. Через неделю я был опять на ночном дежурстве и зашёл к ней. Повязки на глазах смотрелись зловеще. От былой красоты ничего не осталось. Надеясь на чудо, я начал с ней говорить:
- Марина, привет, это Алексей! Как ты?
- Доктор, это кто?
- Да, я доктор, меня зовут Алексей, мы с вами давно знакомы. Вы не узнаёте мой голос?
- Нет, не узнаю. Доктор, скажите, когда мне снимут повязку, чтобы я могла видеть?
- Я не могу вам точно сказать. У вас тяжёлая травма, так что пока потерпите.
- Хорошо! А что вы там говорили о нашем знакомстве?
- Вы помните свой выпускной вечер?
- Нет, доктор, не помню.
- А что вы вообще помните?
- Вы знаете, в голове всё шумит, глаза болят, видно сильно я упала. Ничего не помню!
- А вас не смущает, что к вам никто не приходит из родственников и знакомых. Ко всем приходят, а к вам нет!
- Что вы хотите этим сказать? У меня что, нет родственников и знакомых? Доктор, расскажите что-то обо мне, я вас умоляю!
- Хорошо, только воспринимайте всё спокойно, вам волноваться противопоказано. Родственников у вас действительно нет! Вы из детдома, так же как и я. Мы вместе с вами, Марина, там жили и учились. Потом, когда мы его закончили, вы пошли работать в магазин продавщицей, вспомнили?
- Продавщицей? Детдом? Нет, я не помню. Вы не шутите? Не обманываете?
- Нет, Марина, я ваш друг. Мы очень дружили с вами, и поэтому я вас не обманываю. Мало того, вы теперь всегда обращайтесь ко мне, если что-то будет нужно, хорошо? Моя фамилия Кривонос, Алексей Валерьевич Кривонос. Если вас будут спрашивать о родственниках, или знакомых, так и отвечайте – Алексей Валерьевич Кривонос.
- Алексей Валерьевич Кривонос, - повторила она и задумалась.
- Так получилось, что у вас, на данный момент, нет никого, кроме меня. Не стесняйтесь, обращайтесь, мы с вами очень близкие друзья, поверьте мне.
- Хорошо, Алексей Валерьевич!
- Называйте меня Лёша! Ты, Марина, меня всегда так называла! Я на тумбочку кладу свой номер телефона, фамилию, имя, здесь всё записано. Если забудешь. Она нащупала руками бумажку, подержала её в руках и положила на место.
- Я сейчас иду на дежурство, а потом опять к вам зайду, хорошо? Отдыхайте.
Выйдя из палаты, я не переставал себя спрашивать: «Может, надо было рассказать ей про Сергея?» Подумав, решил, что завтра узнаю, где и в каком состоянии он, а потом обязательно ей всё расскажу. Именно поэтому я к ней не зашёл утром. Переодевшись, поехал в больницу, куда отвезли Шалю.

Глава третья

Найти Сергея я не смог. Сначала его доставили в одну клинику, потом во вторую, а затем вообще следы терялись. Все говорили только одно – состояние его было очень тяжёлое, и не исключено, что был фатальный исход. Я понимал, нужно время, чтобы точно всё выяснить. Марина уже узнавала мой голос и очень обрадовалась мандаринам.
- Ты их очень любила, - рассказывал я ей, - и когда мы с Сергеем тебе их покупали, ты садилась и сама съедала целый килограмм. Никогда не делилась.
- Конечно, я их очень люблю, - ответила, улыбнувшись, она, пропустив мимо ушей, имя Сергей, которое я специально упомянул. Нет, это имя, как и другие истории из её жизни, которые я ей рассказывал, ничего ей не напоминали. Мы очень сдружились. Коллеги, которым я всё рассказал, настаивали, чтобы именно я рассказал ей о том, что она больше никогда не будет видеть. И я решился это сделать на следующем дежурстве. Когда мы остались одни, я подсел к ней близко-близко и взял её за руку.
- Марина, мне нужно тебе это сказать, потому что ближе меня у тебя никого нет.
- Что такого ты хочешь мне сказать? - удивилась и одновременно насторожилась она.
- Дело в том, что глаза, которые ты повредила, больше никогда не смогут видеть. Ты до конца жизни останешься слепой! Она замерла, не веря своим ушам. - Но ты должна спокойно это перенести, так как я, твой друг, всегда буду рядом и тебе не за что беспокоиться. Я ожидал истерики, слёз, всего что угодно, но она лежала молча. Даже её рука, в моей руке не вспотела, и не шевельнулась.
- Скажи, Лёша, - неожиданно повернулась она ко мне, - а ты давно меня любишь?
- Давно, - оторопев, ответил я, - а откуда ты догадалась?
- Я ведь женщина, мне не обязательно видеть твоё лицо, мне достаточно слышать тебя! Она задумалась. И я не знал что говорить. - Тогда скажи мне честно, почему ты на мне не женился до сих пор? – неожиданно продолжила она.
- Я сделал тебе предложение, но ты так и не ответила мне, - решил соврать я.
- А если я попрошу тебя поцеловать меня, ты поцелуешь? Рука её сжала мою и стала притягивать к себе. Мы поцеловались. Потом ещё и ещё. А потом случилось то, о чём я так часто мечтал. Она не помнила своего мужа и полностью отдалась мне. Я чувствовал, что её ничего не угнетает, она ничего не хочет больше знать, она просто хотела любить. Вся эта ночь была нашей. Никто нас не беспокоил, а мы не могли насладиться друг другом.
- Теперь я тебе ответила, на твоё предложение стать твоей женой? - счастливо улыбаясь, спрашивала она.
- Да, ответила, - целуя её, отвечал я.
- И у меня будет белое платье?
- Конечно, будет!
- И ты будешь выносить меня на руках из загса?
- Да, я обязательно буду на руках выносить тебя из загса, - отвечал я, не понимая, как теперь смогу рассказать ей о Сергее. Под самое утро она заснула, а я пошёл к больным, твёрдо решив после смены всё узнать о Шале.

Глава четвёртая

Я всё-таки нашёл Сергея. Это была простая могилка, в дальнем углу кладбища, где обычно хоронят бездомных и одиноких людей. В больнице, откуда его привезли в морг, а затем сюда, мне сказали, что травмы, которые он получил при аварии, были несовместимы с жизнью. Документов при себе у него не было, так его и похоронили. Я всё сделал, как полагается, и попросил перезахоронить, чтобы всё было, как положено. Марине ничего не рассказал. Она шла на поправку, а я готовился к защите диплома. Получив распределение, мы переехали в деревню, где нам дали дом и служебную машину. Мы продали квартиру и сделали ремонт в доме, а также купили мебель. Осенью Марина родила дочку, Машеньку. Ей было тяжело одной справляться, поэтому я всегда брал их на работу, в медпункт. Там все вместе и лечили больных, и занимались ребёнком. Однажды Марина начала тот разговор.
- Ты знаешь, Лёшенька, а ты ведь так и не выполнил своё обещание!
- Какое?
- Ты на мне так и не женился.
- Марина, ну ты же знаешь, как я тебя люблю, мы и так с тобой муж и жена, а штамп в паспорте, я тебе хоть завтра поставлю.
- Я не про штамп, а про белое платье. И вообще, что это такое, ты Кривонос, ребёнок Кривонос, а я Шалишева. Почему?
- Хорошо, - решился вдруг я, - ты так ничего и не вспомнила?
- А что я должна была вспомнить?
- А то, что твоя фамилия Супрун, а фамилия Шалишева у тебя от твоего мужа, моего друга, Шалишева Сергея. Ты вышла замуж за него, и вы прожили почти пять лет. Потом была автокатастрофа и он погиб, а ты потеряла память и глаза. Только поэтому мы с тобой не можем жениться, потому что ты по бумагам – жена Сергея.
- Лёша, такими вещами не шутят! Если то, что ты мне сейчас сказал - правда, то почему ты раньше мне об этом ничего не говорил? - Да потому что мы по-новому с тобой влюбились друг в друга, и нам ничего не надо было ворошить. Ведь мы с тобой счастливы?
- Да, счастливы, но рассказать ты мне это должен был раньше.
- Я хотел, но не мог. Рано, или поздно ты бы всё узнала. Я просто думал, что ты вспомнишь всё сама.
- Я не знаю, как «переварить» то, что я только что узнала. Я ничего не помню! Не помню никакого Сергея, тебя не помню, интернат не помню! Моя жизнь началась с того момента, когда тогда ты заговорил со мной в палате. Я не знаю, что с этим делать.
- Мы должны с тобой поехать к нему на могилку, поставить памятник, а затем ты разведёшься с ним, а мы поженимся. Так будет правильно. А помнишь ты, не помнишь, уже не так важно. Важно, что мы действительно очень любим друг друга. И не наша вина, что так всё случилось.
- Я даже представить боюсь, что будет, если ко мне вернётся память. Вдруг всё разрушиться?
- Ну, что ты, милая! Как же может всё разрушиться? Ведь ты счастлива со мной и Машенькой?
- Да, и не только с вами.
- Не понял?
- А что тут понимать – у нас будет ещё один ребёночек. Справишься, папаша? Мы обнялись и на следующий день поехали улаживать все дела. Свадьбу мы сыграли через месяц. Пока моя Мариша была ещё не такая тяжёлая, я выполнил своё обещание и вынес её на руках из загса. Конечно же, в белом платье!

Глава пятая

Когда Машеньку мы отправили в первый класс, а Костик пошёл в садик, моя Мариша сообщила мне, что нам опять нужно готовиться стать папой и мамой. Нельзя сказать, что мы жили бедно, но нам было тяжело в это нелёгкое время. Зарплата моя оставляла желать лучшего, хотя её и начали поднимать. Мы завели уток, курей. Посадили большой огород и целыми днями управлялись с хозяйством. Но третий ребёнок?!
- Ты знаешь, Лёша, я не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки, - однажды вечером заговорила она со мной, - Я, когда осознала, какая беда случилась со мной, часто по ночам обращалась к Богу, чтобы он мне помог. Он послал нам любовь, и я зажила счастливой жизнью, совсем забыв о своей слепоте. И если он посылает нам детей, то этому нужно радоваться и принимать, как подарок судьбы. Мне не важно, будет ли когда-то у нас свой автомобиль, мне не важно, будет ли когда-то у меня норковая шуба, мне тем более не важно, когда мы по праздникам пьём своё вино, а не дорогое шампанское. Я всему рада, и мне ничего не нужно. Одеть и обуть детей мы с тобой сумеем, сами будем обуты, одеты, в еде ни в чём себе не отказываем, что ещё надо, или я не права?
- Наверно ты права, Мариша! У меня есть всё, что нужно человеку для счастья: любимая жена и дети, любимая работа, дом. Остальное всё блаж. Короче, готовь опять своё сиреневое платье для большого животика, и будем ждать. Жизнь текла своим чередом. Однажды вечером, Машенька заявила, что им в школе дали задание составить с родителями свою родословную.
- Я давно уже думала, Леша, что надо нам с тобой попробовать всё-таки найти своих родителей. А вдруг получится? А то как-то не по-людски.
- А тебе потом, когда ты их найдёшь, не захочется им в глаза заглянуть и спросить, почему они с тобой так поступили?
- Может быть и захочется, только я ни о чём спрашивать их не стану. Бог им судья. А найти их всё равно надо!
- Ну, давай попробуем. Как ты говоришь, «а вдруг»? И начали мы писать во все инстанции. Ещё раз съездили в свой детдом. Я надеялся, что может через годы память вернётся к Марине, но нет, не возвращалась. Прошли долгие полгода, прежде чем мы получили обнадёживающий результат поисков. Выяснилось, что Марину оставила в роддоме мать, когда ей было всего две недели. После этого она скиталась по домам малютки, её даже пытались усыновить, но что-то там не получилось, и она оказалась в нашем детдоме. Узнали мы, где живёт её мама. Жила она в соседней области и работала дворником. Марина тут же хотела ехать, но неожиданно ей «припекло» рожать. Васенька родился недоношенным, поэтому они долго лежали в роддоме, пока всё не нормализовалось. Потом, после выписки были обычные хлопоты, в общем, собрались мы ехать к маме Марины почти через год, когда подрос наш «Василёк». Дорога была не долгой, поэтому к вечеру добрались. Когда вошли в подъезд, Марина остановилась.
- Что такое? – заволновался я.
- Да, подумалось, может действительно не надо ворошить прошлое?
- Нет, надо! Не для того мы с тобой год искали, чтобы сейчас развернуться и уйти. Звони! Нам открыл мальчик, лет двенадцати, который держал за руку девочку в грязном платье. Девочка плакала и тёрла глаза.
- Здравствуйте! – Марина присела, - нам нужна Екатерина Михайловна Супрун.
- Здравствуйте, - ответил паренёк, - а мамы нет.
- А где она?
- А она умерла три дня назад, - спокойно и буднично сообщил нам мальчик, - Вчера мы её похоронили. А вы кто?

Глава шестая

После того, как мы познакомились, и Марина объяснила, что она – их сестра, дети успокоились. Выяснилось, что их мама долго болела раком лёгких. Последний месяц её почти не выпускали из больницы. Дети жили сами, только соседи и знакомые помогали Саше, старшему сыну, справляться с сестрой Анечкой, которой недавно исполнилось семь лет. Марина попросила Сашу переодеть сестрёнку, а сама принялась с нашей помощью убирать в доме и на кухне. Меня послали в магазин за едой, так как в доме кушать ничего не было. Когда сели ужинать, Мариша расплакалась.
- Ты чего плачешь? - спросил её Саша, не переставая глотать кусками колбасу с сыром.
- Ничего! Сейчас успокоюсь, - начала вытирать слёзы она, - завтра сходим на кладбище? Саша, ты найдёшь могилку?
- Да, найду. После ужина, уложили детей, и они быстро заснули. Мариша попросила меня поискать фотографии. В квартире была всего один шкаф и одна тумбочка, так что нашёл альбом я быстро.
- Рассказывай всё по порядку, - присев возле меня на кухне попросила она. Я стал листать альбом, быстро определил, где её мама, потому что они с Мариной были похожи. На разных фотографиях Екатерина Михайловна была с различными мужчинами. Потом пошли фотографии Саши и Катеньки.
- Меня там маленькой нет?
- Мариша, она оставила тебя в двухнедельном возрасте в роддоме, какие фотографии?
- А мужчина, который может быть моим папой, там есть?
- Какие-то два мужчины до фотографий с Сашкой есть, но я не могу определить, чьи они отцы.
- Ладно, завтра у Сашки всё выпытаем, - вздохнула она, - Что делать будем, Лёшенька?
- А что тут долго думать, их надо забирать к нам, иначе они в детдома попадут. Ты не помнишь, а вот я не хотел бы, чтобы мои родственники попадали туда. Оформишь опеку, и будем жить одной семьёй.
- Недавно думали, как вчетвером жить будем, а тут такое. - Ладно, не думай об этом, главное, что вовремя нашли твоих брата и сестру. А то, что ты не успела при жизни застать свою мать, так может так и надо. Может и не нужна была эта встреча. Я, например, не хотел бы увидаться со своими родителями, которые так поступили со мной. Я понимаю, что это грех так думать и говорить, но так получилось – уже ничего не вернёшь. Давай спать, утро вечера мудренее. Мы легли на полу, Мариша прильнула ко мне и прошептала: «Спасибо тебе, я так сильно тебя люблю, что ты даже представить себе не можешь». Я ещё долго не мог заснуть, всё думал и представлял, как мы будем теперь жить. Всё сходилось на том, что надо было пристраивать к дому ещё две комнаты. Мы уже думали об этом, и даже завезли кирпич и песок, но хотели начать всё делать на следующий год. «Придётся срочно начинать строиться - решил я, - Бригаду строителей попрошу у председателя, материал на крышу сделаем на пилораме с соседом». Немного успокоив самого, себя я заснул. Не понятно почему, но мне всю ночь снился Серёга, который что-то пытался мне объяснить, но я так и не смог понять, что именно. Во всяком случае, лицо у него было доброе и весёлое, а это хорошо, значит не сердиться на меня. Даже, наверное, хочет помочь.

Эпилог

Прошло три года. Тогда всё быстро утряслось и мы, построив за три месяца пристройку к дому, спокойно зажили вместе. Жили дружно. Марина нашла работу на дому – помог «Союз слепых женщин», я стал зарабатывать лучше. У нас родился ещё один ребёночек – Руслан. Мариша говорила, что ещё родит Людмилу, и тогда у нас будет полный комплект. Родителей моих мы не нашли, поэтому на Пасху ездили к её маме. Каждый год бывали и у Сергея. Больше он мне не снился. Память у Мариши не восстановилась, но теперь это уже никого не тревожило, так как жизнь, которая нам была подарена Богом, удалась, ни смотря ни на что!